Почему ночная жизнь на Маросейке и Ивановской горке стала проблемой
Китай-город раз за разом становится главным героем новостей: то и дело (чаще на выходных) из переулков близ Маросейки и Покровки увозят несколько сотен молодых людей. Причины облав неизвестны, но ясно одно: Китай-город вновь уверенно заявил о себе как об эпицентре молодежных, притом неформальных, тусовок. Прошлый подобный всплеск пришелся на 2019 год, когда у всех на слуху были топонимы «Яма» и «Горка». Про «Яму», кажется, сегодня вспомнят разве что олды — а вот «Горка» в Спасоглинищевском переулке не сдает позиции.

Фото: Агентство «Москва»
В китайгородских переулках не утихает спор местных жителей, приезжей молодежи и ценителей московской старины, что все-таки делать с «пьяным треугольником» — так любовно назвали территорию между кафе-фастфудом на Маросейке, парком «Горка» в Большом Спасоглинищевском переулке и Хохловской площадью. Сценарий вечера всегда один: ребята собираются, затариваются спиртным по дороге, а потом разбредаются по кварталу. Даже если не проверять паспорта, понятно: тут не только москвичи — значительную долю составляют подростки из Московской области и соседних регионов, Тульской, Тверской, Рязанской областей. Потребность молодежи в пространстве для социализации и эмоциональной разрядки очевидна. Вот только жителям прилегающих домов от этого понимания не легче, ведь превращать дворы в филиал бара местные жители точно не подписывались.
И проще всего было бы сказать: «Есть бары, там и тусуйтесь». Вот только местные заведения, хотя и позиционируют себя молодежными и демократичными (тут и живые очереди, и большие столы без капли приватности, и вообще отсутствие лишних церемоний), но при этом цены в большинстве мест никак не кажутся молодежными. Паста плюс-минус по тысяче рублей в итальянских заведениях, том-ям за 780 рублей у «азиатов», коктейли по 950 рублей в одном из популярнейших баров… Кажется, даже у взрослых работающих людей эти цены могут вызывать вопросы, что уж говорить о студентах. Поэтому неудивительно, что те, кому не по карману злачные места, стихийно формируют собственный бар — на тротуаре Спасоглинищевского и других переулков. Кто не был в тех местах вечером в последние несколько месяцев, сходите, будет познавательно. Только будьте готовы к приключениям.
Толстый слой побелки
Станция «Китай-город», лучше бы ты по-прежнему, как в советские времена, называлась «Площадь Ногина»! Тогда ведь в этих местах тоже неистово тусовались нефоры (да, и сокращение это придумали не сейчас, а в перестроечные времена, когда хиппари с панками, сиречь «неформалы», клубились по центральным точкам Москвы и с переменным успехом отбивались от пригородной гвардии люберов). Но хотя бы старинный московский район Ивановская горка (это как раз между Маросейкой–Покровкой, Солянкой, Старой площадью и Бульварным кольцом) не называли Китай-городом. И сохранялась историческая правда: настоящий Китай-город — это же Варварка–Ильинка–Никольская, а вовсе не то, что принято называть Китай-городом в 2026 году.
А теперь уж ничего не поделаешь: отныне и навеки, кажется, Китай-город — это Маросейка, улица Забелина и прилежащие к ним «темные переулки возле синагоги». Вечерняя субкультурная веселуха чувствуется уже под землей: вечером здесь обязательно встретятся ребята и девчата с толстенным слоем белого грима — как у циркового Пьеро. К этому прилагаются буйные (но, кстати, обычно тщательно ухоженные, это вам не панки!) прически и театрального вида грим.
Внутренний «гопотометр», который есть у каждого, кто ходил по темным городским улицам в девяностые, не слишком тревожится, кстати: подростки выглядят достаточно мирно. Если парочка — целуются, если компания — болтают. Как везде, как всегда. Впрочем, это, похоже, как раз мирная «фракция», недаром в десять часов вечера они уже спускаются в метро. А те, кто ищет приключений, должны бы в это время как раз подниматься.
Выходы в сторону Покровки — переполнены народом, кто-то идет «туда», кто-то «обратно», но, так или иначе, — суетно. Интересно, что ни в сторону самого Китай-города, то есть на Ильинку, ни в сторону памятника героям Плевны почти никто не идет. Вот нет там «энергии гулянья», и все. Хотя и никакого оцепления и прочих патрулей тоже не видно — вот у «Плешки» просто пустой сквер и никого. Такое ощущение, что дело в недорогих магазинах и барах: ни на Ильинке, ни на Никольской, ни в сквере на Старой площади не наливают и не продают ничего горячительного. А идти туда «со своим» то ли лень, то ли все-таки боязно. И еще: там море света, фонари работают в полную силу, их много. А друг молодежи, как известно, темнота…
Всем все «до шайбы»
А вот Маросейка, хоть и освещена тоже очень неплохо, все-таки чуть темнее. А главное — ее узкие тротуары построены вокруг магазинов и баров, это изначально шопинговая улица. Вот просто идеально подходящая на место новой Тверской или нового Столешникова. Но нет, лет десять назад, когда Покровку реконструировали, было решено сделать ее ресторанной… С тех пор и началось!
Навстречу опять-таки валит толпа, причем уже далеко не из одной только молодежи. Ну, право же (или, как сейчас скажут, «камон»), даже очень вредный образ жизни не сделает из двадцати- и даже двадцатипятилетних юношей таких потертых жизнью, немодно одетых и погрузневших «кабанчиков», а из девушек — взрослых дам с выражением лица «живу, не отстаю, хожу по модным местам». А значительная часть (на глаз — побольше половины!) вечерней Маросейки — это именно такие люди.
Заглядываешь через витрины внутрь баров и кафе — там сидит такая же молодящаяся публика среднего возраста. Идешь мимо крыльца модного вот уже лет десять бара с настойками — тут как раз стоит патрульная машина с мигалками, полицейские проверяют документы, — а оттуда вываливается вовсе не зумер, а классический русский алконавт, годящийся тому зумеру в папаши. И чуть ли не «Светит месяц» орет. Классика, отрада сердцу! Только нового-то что? Молодежный шабаш-то где?
«А вы к «шайбе» пройдите, — советует жмущаяся к проезжей части пожилая дама, продирающаяся навстречу толпе в сторону Покровских ворот. — Они все там». На выражение сочувствия, мол, вот же, приходится поздно вечером возвращаться в такой неспокойной обстановке, парирует: «Я же профессор (дама оказалась химиком). Нужно успеть передать знания! И знаете, днем эта молодежь совсем другая, нормальная».
Оказывается, «шайба» — это теперь так называется сквер на месте, где раньше высился величественный храм Успения на Покровке. Чудо московского барокко взорвали в 1930-х под предлогом «помехи движению». Остался один дом слева (в нем, конечно, ресторан) — и вот скверик, в центре которого круглый «арт-объект», прозванный шайбой. Совсем недавно ее на зиму закрыли «домиком», в таких обычно хранят дворницкие лопаты; откроют ли весной, как знать… Вот «Яму» на Хохловской площади как закрыли во времена ковида, так с тех пор и не открывали.
Да… Ну, палаточка из профнастила над «шайбой», конечно, сути не меняет: вокруг все равно полно народа. Распивают? Ну, не без этого: почти у каждого в руках какой-то сосуд, а там не разберешься — энергетик, смесь газировки с валерьянкой, как, по слухам, нынче модно, или настоящий алкоголь. Опасно ли здесь? Ну… Опять-таки, даже если не вспоминать о девяностых, в конце 2000-х на Чистых прудах бывало покруче. По крайней мере, заскорузлых мужчин в черных кожаных куртках и пьяного офисного люда (а они-то самые опасные, и с девушками агрессивно знакомятся, и гитару норовят отобрать) не видно.
…Впрочем, вот почти в голову — просвистела в паре сантиметров — летит пустая банка от энергетика. Снайперски приземляясь в урну метрах в пяти по другую сторону. На вопросительный взгляд — мол, что за фигня? — высоченный кудрявый парень извиняется. На преувеличенно литературном языке. Кто его знает, может быть, если бы принял за своего, была бы и драка, а так нет.
Отступать некуда
Свернув направо, в Колпачный переулок, оказываешься совершенно в другом мире. Натурально: толпы моментально рассеиваются. Остаются только скитающиеся по дворам компании (которые, разумеется, что-то допивают, кричат, спорят — тут уж иначе никак). Но компаний, наверное, по одной на двор (и то, как видно на глаз, не на каждый). А вот во дворах атмосфера на самом деле уникальная.
Эта часть Ивановской горки, по счастью, почти не тронута ресторанизацией, и в том во многом заслуга местных жителей. Дома здесь небольшие, публика интеллигентная, живет в этих местах поколениями — поэтому сплоченности коренным «ивановцам» не занимать. И умения навести уют тоже. Достаточно посмотреть в эти неярко светящиеся окна, за которыми — где картины, где ряды старинных книжных шкафов, а где и персидские ковры во всю стену с барскими кинжалами на них.
А уж если доведется попасть к местным жителям в гости (только сперва найти подъезд, это не такая уж простая задача для некраеведа), сразу понятно будет, что Ивановская горка для ее обитателей — это такой заповедник медленной и правильной жизни, это место, равного которому нигде не обретешь и не построишь.
Поэтому за свой «остров» эти люди бьются как львы — идет ли речь о новостройках (тут не всегда удачно, но изрядную часть проектов они отбивают) или ресторанах с барами (тут дело лучше: в переулках никаких заведений до сих пор нет). «Для алкоголя и шума есть Покровка, до нее сто метров, а у нас не надо», — так говорили коренные жители Ивановской горки семь лет назад, когда молодежь бушевала в «Яме» и только начинала тусить на Покровке. Так говорят и сейчас.
Кое-где калитки дворов уже заперты на замок. Но далеко не везде: часть дворов проходные по конструкции, их запереть не получается, а кое-где сами жители пока не хотят «замыкаться в себе»: слишком уж муторно иметь лишние ключи и, чего доброго, заказывать пропуска. Так что с пьяными посетителями пока что борются ворчанием — громким и прежде всего в соцсетях. Особенно интересно читать те, что ныне запрещены в РФ: там многие бывшие и нынешние жители Ивановской горки чуть ли не со слезами объясняют свою позицию. Мол, мы против полицейского произвола, но с пьяными толпами надо же что-то делать! И тут не поспоришь, конечно: надо, надо.
А в ответ — опять же, в блогосфере — никакого сочувствия: вы же, мол, живете в самом центре. Терпите, стало быть. Вот же и в Барселоне жители недовольны барами, и еще много где.
Кстати, и правда, места здесь максимально для Москвы «европейские». Улица Забелина уже несколько лет как превратилась в наполненный барами и ресторанчиками молодежный квартал, в пешеходную зону, в этакие Патриаршие для юных. Эта улица-малютка — всего-то 273 метра между Солянкой и Старосадским переулком — ухитрилась вместить в себя целых три пиццерии, два заведения итальянской кухни, парочку баров и пабов, хинкальную и какое-то пугающее число рюмочных. В хорошую погоду здесь выставляют уличные столики, и получается «как будто Европа» — ну, по крайней мере, в стереотипном ее восприятии. Ну и не только. Пятиминутка историко-архитектурных фактов: при строительстве купола собора в Ивановском монастыре мастера вдохновлялись флорентийской Санта-Мария-дель-Фьоре, так что европейские сюжеты тут легко найти и без уличных баров.
Но только ночью вид Ивановского монастыря изрядно портит советской постройки тюремный корпус — да, здесь была женская тюрьма. Зарешеченные окошки тускловато светятся поверх старинных стен — ну, вот такое «прочтение классики».
Городовые роковые
Кстати, в советские времена, в позднесоветские, а не при Сталине, проблемы с подвыпившей публикой, если они возникали, решали довольно простым способом — обычными полицейскими патрулями, которые были, может быть, и не такими многочисленными, зато постоянно присутствующими «на точке». Сейчас тоже можно было бы в «критических точках» поставить городовых — и кто ж тогда стал бы «употреблять и безобразничать» прямо на глазах у наряда ППС?
И это, похоже, пытаются делать и вне больших полицейских облав. Вот, скажем, на обочине Маросейки (точнее, на автобусной полосе) почти каждый вечер стоит бело-синий автобус с мигалками. Мигалки эти для острастки сияют на всю Ивановскую горку. Подходишь ближе — ба, знакомые все лица! Офицеры долго и занудно разбираются с обитателями знаменитого «сармат-мобиля», старого «жигуленка» с прикрепленной на крыше картонной ракетой с патриотическими лозунгами.
«Мы сами из Казани, путешествуем по всей России, полиция нас знает и сочувствует!» — гордится семейная пара, сидящая в автомашине. Им около 60 — тоже никак не подходят на роль молодых нарушителей спокойствия.
В остальном же патрулирование идет в самом обычном режиме. Вот выцепили у бара того самого, кто вывалился в неадекватном состоянии с народными песнями. Вот проверили документы и жестко разговаривают с опять-таки взрослым и чуть потертым мужчиной, только что купившим (по версии «следствия») алкоголь малолеткам. Вот — это уже дежурное — проверка видов на жительство, патентов и прочего у людей с не нашими паспортами. На подростков — практически ноль внимания (не то что неделю назад, когда было задержано несколько сотен человек).
Это, с одной стороны, и хорошо, что «жесть» имеется только по особым случаям, раз в несколько недель. А с другой — где неотвратимость-то? Полицейский «бусик» за последнее время стал своего рода частью китайгородского пейзажа. Но самого важного — понимания правил игры (за какими действиями обязательно последует задержание) — так и нет. Пока что выходит следующее: есть рейд — поедешь в отделение просто за то, что оказался в неформальном наряде. Нет рейда — скорее всего, не поедешь, даже если откровенно безобразничаешь.
По материалам информагентств
SukhodolskiyPRO — светские новости, афиша и звёздная хроника

